kattrend’s blog

Новенькая песенка, только что сочинила.

Композиция группы "Птица Си", эту вещь мы в последнее время очень любим, но толковой записи пока нет. Музыка в самом деле группы: в моем варианте это было что-то вроде рок-н-ролла развеселого.
Пусть полежит как паллиатив, за неимением других записей.

Песня и в самом деле про любовь.
Началась песня с фразы "...брызги луковой слезой по непроснувшимся глазам", которая сама собой сложилась в голове, пока я, утыкаясь лбом в нависающий над кухонным столом холодильник, вяло кромсала лук, чтобы пожарить картошку на завтрак себе и любимому.
Потом я подумала, что два молодых раздолбая в коммуналке - это не очень интересно, а вот принц и принцесса в изгнании, в мансарде - уже лучше.
Потом я про них сочинила. Некоторые моменты были вот прямо про нас, во всяком случае, окно и впрямь было у нас заткнуто походным тентом вместо стекла, которое я вынесла в пылу страстной разборки. Мы пытались его вставить, но окно оказалось трапециевидным, стекло не подошло, попытались подрезать - разбили и его. Плюнули.

Это всегда была запасная песня, делать ее с группой мы и не пытались.
И почему-то, ее исполняя, я всегда страшно нервничала. Словно каждый раз заново проживала историю этой незадачливой парочки, которым в качестве молодых раздолбаев было неплохо, а королевской четой как-то не очень. На презентации альбома "Оксалис" в Москве мне пришлось ее спеть, чтобы заполнить паузу - так меня чуть кондратий не хватил, словно первый раз на сцене.

Но, кажется, записывая это безобразие с Женей Кирцидели, мы ее уели.
Это была Женина идея - сделать королеву-мать более иллюстративной. И дверью хлопнуть.
Мы долго искали эту дверь по всем архивам сэмплов, по всему дому, и записали в результате дверь в большую комнату жениной студии. Она оказалась лучше всего.

Теперь, когда я пою эту песенку, я вспоминаю поиски нужной двери, мне становится смешно и я больше не дрожу.
Да и воспоминания о семейной жизни как-то поистерлись.

Однажды нас позвали на ролевую игру.
Этого мало. Нас позвали на ролевую игру по Дао Дэ Цзин.
Брайн позвал нас на ролевую игру по Дао Дэ Цзин.

Мало того, мы на нее поехали.

А все потому, что песенка и грубая лесть. Чтобы заманить меня на игру, пришлось придумать для меня специального персонажа - а мой персонаж, на которого всегда я заманиваюсь - Баба Яга в том или ином воплощении. Когда-то я бывала ведьмой с волшебной чашкой (чашка в самом деле немножко волшебная, из карельской березы), была просто бабой Ягой, а тут пришлось даосской монахиней побыть. Как только мне рассказали квэнту, я уселась на окно и с горящими глазами настрочила текст.

Смысл игры постфактум выразился в фразе "По дороге ходили три даоса. Даосы ничего не имели. Даосы ничего не умели. Даосы нафиг ни кому не были нужны". По идее, нам троим должны были задавать какие-то вопросы, но народ быстро отвлекся и стал играть кто во что, игра, в общем, не удалась. С моей точки зрения, лучшие игры - те, что не удались, потому что именно на них происходит жизнь. Дело было в осеннем Царском Селе, мы бродили по дороге, упиравшейся в Башню-Руину, я распевала придуманную песенку, погода была ясной до полного остекленения, парк - красным и золотым, и мне нравилось ворошить метлой цветные листья и придумывать возможные сольные партии. Тогда я думала, что, может быть, мы сделаем эту вещь с командой, или я запишу ее одна, внакладку - выпало второе. За время, прошедшее с написания песни до ее записи я выучилась немножко пиликать на скрипке. А больше ничего и не понадобилось.

Чтобы сыграть эту вещь, как надо, нужно опустить третью струну на полтона ниже. Получится лютневый строй. У меня и другие есть - например, я люблю спускать шестую струну до ре; но лютневый строй подходит для настроения "очарованного странника", в нем играются Метельщица, Осенняя песня севера, Арни Фаэл.

 
Однажды, не помню, в какое время года, знакомые гномы позвали меня оценить место для будущей ролевой игрушки-вестерна. Когда мы выезжали из города, было холодно, но к середине дня распогодилось, и мы начали раздеваться. Дело происходило в Каннельярви - там ребята присмотрели симпатичную пустыню.

Мы долго шли к пустыне, я поняла, что раздеваться дальше некуда, и полезла в кусты переодеваться. У меня был с собой случайный шелковый сарафанчик, так, на всякий случай; случай представился. Я торчала в кустах нагишом, вокруг происходило сплошное солнце. С неба раздался птичий крик - там надо мной кружила пустельга. Маленький карельский орел. Я уже решила, что на эту игру надо ехать, раз тут такие прерии и орлы летают.

Но, когда мы дошли до пустыни, оказалось, что прерий не будет. За время, прошедшее с момента выбора полигона, пустыня успела порасти миниатюрным соснячком, и песка было почти не видно. Я, правда, пообещала, что так или иначе приеду с типухой и изображу собою целое индейское племя, если надо, но в нужный момент у меня оказались совершенно другие дела, и я совершенно уже не помню, была ли игра, кто был индейцами и насколько подрос к этому моменту сосняк.

А индейскую песню я всегда хотела сочинить.

В этой песне я акын: что вижу, о том и пою. Году, кажется, в девяносто седьмом - давно, в общем - случилось мне гулять в окрестностях Московского вокзала. Домой не хотелось, пока там нет моего любимого. И такое одолевало меня дежавю, что не слить его в текст было совершенно невозможно. И церковь на задворках вокзала без главки, и водители, желающие непременно угостить меня жвачкой, и лестничная клетка сложного плетения - все правда. А Город-ящер - это картинка Ашмариной к книге Столярова, которую я вспомнила, когда наконец нашла выход из  этого лабиринта на Мытнинскую улицу. Столяров очень странный писатель, Ашмарина - странный художник, и демисезонному этому вечеру их творчество очень подошло.

Тогда я предполагала, что у Птицы Си получится из этой песни драйвовый блюзец, но как-то не придумалась к ней аранжировка, и даже в сольном альбоме, развлекаясь в других вещах на всю катушку, эту песню я оставила как есть. Потому она несколько монотонна.

Это совсем простая история.
Раймонда, как нетрудно догадаться - мандолина.
Это были времена активной музыкальной деятельности, не то, что сейчас. Мы репетировали и играли постоянно, жили довольно нервно, и я так устала, что была бы вовсе не прочь сменить инструмент, музыкальный стиль, да и вообще всю жизнь.
Конечно, я сделала это в песне, а не так.
Хотя и так все изменилось, и без всяких торжественных уходов и душевных порывов.

Вот, кстати, наверное, про песню "все изменилось" я и напишу следующий раз.
Там тоже совсем-совсем простая история.

А тут почти вся история в самой песне рассказана.
Дело в том, что мои музыканты - Наташка и Лёха Достоевские - водят трамваи. Лёха даже как-то водил трамвай через Лазаревский деревянный мост, который сейчас разбирают.

И вот снится мне сон, весь пронизаный светом, а во сне - то самое, что в песне слово в слово описано.
И бродим мы как раз с Лёхой и Натальей по пескам Петербурга, и по берегу, прямо в камышах, идет и звенит трамвай.

Есть у меня привычка забирать в песни то, что исчезает, и то, что не досталось мне, и то, что могло бы быть - но не будет. А в песне - будет, почему нет.

Есть в Петербурге великая писательница Наталья Галкина. Моя мама в какой-то момент решила нас познакомить и подкинула мне для затравки ее книгу "Сказки для сумасшедших", а потом послала меня к ней гонцом. Разумеется, очарована я была всесторонне, Галкина тогда писала "Архипелаг Святого Петра", я строила корабль, было о чем нам поговорить. А в первой ее доставшейся мне книге героиня умывается водой из темной бадейки, в которой отразилась луна - чтобы стать неотразимой.

Песенку я сочинила, правда, много позже, во время тусовки в Крыму, где и винограду нам было много, и серебристой полыни. Почему мне там именно Сказки для сумасшедших вспомнились - сама не знаю. Избирательная ностальгия.

А через много лет круг замкнулся: в новой галкинской вещи, "Пишите письма", героиня поет эту мою песню.